Глава 1 | Reports from 2001
Costanera Norte
Система Orphus

Sin Rumbo и Война Трансвеститов

Июль 2003 – В Buenos Aires середина зимы. Я впервые посещаю Buenos Aires зимой, и всё здесь выглядит иначе. Я гляжу в окно на город, который приобрёл необычный печальный вид – серые облака, серые деревья и серые здания. Повсюду люди в блеклых зимних одеждах, их лица серьёзны. Контраст ощущений особенно разителен, поскольку мы не предполагали (по большому счёту не хотели) посещать Buenos Aires и были вынуждены срочно приехать. Ещё вчера нас обжигало солнце южной Аризоны, а сегодня мы оказались под холодным моросящим дождиком Buenos Aires, в этом Лондоне на берегах Rio de la Plata. Только что стояла невыносимая жара, мы в шлепанцах и шортах любовались панорамой гор в лучах восходящего солнца и вот уже ощущаем себя персонажами фильма Бергмана посреди облачной и дождливой зимы. Единственную энергетику создают лишь безумные фанаты команды Boca Junior, высыпавшие на улицы праздновать завоевание Кубка Америки. Они мчатся по улицам в своих пикапах, орут, выпивают и размахивают бело-голубыми флагами с солнцем посередине, а каждый из окрестных балконов украшен яркими сине-жёлтыми цветами клуба. Некоторое количество красно-белых флагов проигравшего River Plate так же присутствует, но в знак поражения их полотнища направлены прочь от улицы.

Но изменилась не только погода. Наш стремительный приезд лишь обнажил то, о чём я подозревал и раньше, но не был до конца уверен: еда здесь действительно более вкусная и здоровая, обслуживание тоже лучше, и люди, несмотря на растерянные, озабоченные выражения их лиц, более открыты и дружелюбны. Удивительно, насколько это приятно, когда старые milongueros и milongueras приветствуют тебя объятиями и поцелуями. Это напоминает мои детские поцелуи от дядюшек, бабушек и тётушек. И, разумеется, я тут же осознаю, что мы вернулись в Высшую Лигу Танго.

Второй День
“Vanity of vanities, all is vanity”
“Суета сует, всё суета”
-Ecclesiastes 1:2

Заканчивая свои записки за 2001 год, я высказал два предположения. Я чувствовал, что больше не вернусь в Buenos Aires. Вышло совсем иначе. Ещё я сказал, что едва ли снова начну писать в ближайшем будущем. Не знаю, почему у меня возникло такое ощущение, но это предсказание сбылось. В каком-то смысле писательство – это как танго, ты либо чувствуешь, что тебе нужно это делать, либо нет, и, когда я покинул Buenos Aires в 2001, я совсем не был уверен, что снова буду танцевать танго.

Мои сомнения касательно танго отчётливо проявились во время посещения Buenos Aires в прошлом году. Помню, я был в Nino Bien с Renee и Alejandra. Мне полагалось бы быть на седьмом небе от счастья. Я в компании двух прекраснейших женщин Buenos Aires, моя партнёрша Alejandra – лучшая танцовщица танго в мире, и лучшие милонгеро Buenos Aires подходили к нашему столику, чтобы попросить у меня разрешения потанцевать с моими спутницами. Но в тот вечер я понял, что больше не люблю танго. Последней каплей послужил один эпизод: два танцора – знаменитая танго-звезда и местный крутой парень (бывший полицейский, а ныне guarda espalda (телохранитель)) вышагивали и красовались на танцполе. Случайно они столкнулись и, не прекращая танцевать, кривляясь и гримасничая, начали руками изображать, как стреляют друг в друга. Что-то перевернулось у меня внутри, и я понял, что не выдержу больше и минуты. Весь тот мир танго, что я полюбил за последние несколько лет, вдруг стал выглядеть грязным и дешёвым. Столько высокомерия, столько глупости. Я видел, как разодетые, нелепо выглядящие старики исполняют эффектные позы на танцполе и ухлёстывают за танго-туристками. Слишком много дыма от сигарет, слишком много алкоголя, и всё пропитано тщеславием – полубезумные туристы, женщины, красующиеся в слишком узких платьях. Кроме того, я стал получать туманные намёки угрожающего характера со стороны милонгеро, поскольку я проводил время с Alejandra. Кодексы поведения, ещё недавно казавшиеся разумным средством для предотвращения конфликтов в накалённой атмосфере милонг, теперь предстали ещё одним способом, который группа стариков использует, чтобы удержаться у власти. Я никогда не был особо озабочен вопросами социальной справедливости, но сцена перед моими глазами очень сильно контрастировала с событиями, свидетелем которых мне довелось стать в прошлом Декабре. Молодые cartoneros на улицах, и отчаявшиеся, но честные, похожие на Willy Loman коммивояжёры в автобусах, с аккуратно причёсанными волосами, в помятых костюмах, пытающиеся заработать несколько центов продажей ручек, всё это было невыносимо. С меня достаточно такого танго. Мы с Alejandra покинули заведение и больше уже не ходили на милонги. Мы арендовали студию ($1.50 в час) и неделю танцевали там в одиночестве, а потом уехали на несколько недель в провинцию (Jujuy и Salta). Затем мы улетели в Штаты.

Ну что ж, хорошо это или плохо, но теперь мы вернулись. Будь моя воля, я бы не возвращался, но всё не так уж печально. Мне кажется, я потихоньку снова начинаю влюбляться в этот старый город. Предпоследняя милонга оказалась не очень удачной, но вчерашняя была просто чудо. Я напишу о ней в следующий раз, пока нужно разобраться с почтой.

Третий День

Sin Rumbo entry

Вход в клуб

Одна из моих любимых начальных строчек в текстах танго такая: “Sin rumbo fijo, mi vida va...”. Она плохо переводится на английский, но примерно это означает: «Без направления, без определённой цели, протекает моя жизнь». На испанском это очень красиво. В вальсе Biaggi “Lejos de Ti” на castellano это звучит просто божественно. Благодаря этой песне, Club Sin Rumbo одно время владел моими мыслями. Я представлял себе затерянный клуб где-то в дальних пригородах, в котором, потерявшие свой путь и отчаявшиеся духом, танцуют печальное танго. Я думал, что своим названием клуб обязан песне, но история оказалась куда интереснее. 80 лет назад один человек отправился на hipodromo (ипподром) и поставил на лошадь по имени Sin Rumbo. Это не особо многообещающее имя для скакуна навевает скорее мысли о лошади, сбившейся с пути, может быть, скачущей в обратном направлении или даже остановившейся принюхаться к цветам у обочины. Так или иначе, но эта тёмная лошадка победила, и человек выиграл кучу денег. К счастью, этот человек обладал чувством стиля. Вместо того, чтобы пустить деньги на уплату долгов или вложить их в какой-нибудь биржевой фонд, он решил открыть танго-клуб. “Club Sin Rumbo, la Catedral de Tango” – стал величайшим именем в мире танго. 80 лет подряд этот клуб работает в одном и том же месте, и я не удивлюсь, если сегодня клуб выглядит точно так же, как и в день открытия. Вот изображение Sin Rumbo. Его перенесли на плитку и поместили у входа в клуб (вам, возможно, придётся присмотреться, чтобы его разглядеть, оно расположено вровень с мостовой).

Sin Rumbo wins!

29 ноября 1919 г. Победа Sin Rumbo!

Кстати, моё второе любимое название клуба, это “El Fulgor de Villa Crespo”. Это имя вызывает улыбку у большинства аргентинцев. Оно обозначает что-то очень прекрасное и замечательное, сверкающее своими лучами посреди района Villa Crespo (наши дети и внучка живут совсем рядом с эти районом). И это замечательное заведение. Ещё один прекрасный маленький клуб на окраине, и, к тому же, здесь мне единственный раз за всю жизнь удалось что-то выиграть. Мы уже собирались уходить, и тут в лотерее сыграл номер моего входного билета, и я выиграл стакан виски (который меня вежливо, но настойчиво попросили выпить перед тем, как мы уйдём). А на улице по безлюдной мостовой, подобно стайке экзотических птиц, бродила группа проституток-трансвеститов. Когда впервые холодной туманной ночью мы оказались в этом районе и искали где находится клуб, трансвеститы внезапно возникли из ниоткуда посреди безлюдной улицы. Вокруг ни души, ни одной машины, лишь длинные ряды бледных уличных фонарей, и вдруг они появляются; будто спустившиеся с неба, словно многоцветные павлины, которых Феллини выпустил на снег в одном из своих фильмов. Они объявились совершенно неожиданно и выглядели просто великолепно, одежды на них было меньше, чем на моделях Victoria's Secret (трусики, сетчатые чулки, микро-мини юбки), и всё это на промозглой улице, при температуре в 7 градусов. Мне так их стало жалко, что захотелось пригласить в клуб – погреться и выпить, но Alejandra сказала твёрдое нет, это тебе не центр города. Это семейное место. Нет уж.

Я вырос в провинции, и для меня феномен проституток большого города представляет некий академический интерес. В интересах межкультурного общения я решил провести небольшое исследование вопроса. А это значит – я расспросил водителя такси. Вот, что он рассказал. Обычное место сбора проституток находится на улице, недалеко от района Palermo, где мы живём. Он сказал, что туда можно приехать и ночью, но нужно быть осторожным – проститутки облепят машину и будут пытаться влезть внутрь. Правда, сегодня мы не можем туда поехать из-за “Guerra de las Travestis” (Война Трансвеститов). Похоже, что последние пару ночей на улицах развернулись боевые действия между трансвеститами и обычными проститутками-женщинами. Он говорит, что прошлой ночью всё было настолько серьёзно, что пришлось вызывать полицию, скорую помощь и даже пожарные машины. Он сказал, что пока там небезопасно, но местным жителям это всё уже надоело, и скоро полиция разделается с этими беспорядками, но если мы хотим на всё это посмотреть, нам нужно поторопиться.

Я так себе и представляю, как трансвеститы под два метра ростом, на высоченных каблуках и в нижнем белье, ведут жестокие сражения с женщинами в мини-юбках, размахивающими ножами на дождливых улицах, санитары вокруг подбирают раненых, а пожарные с шлангами наготове и конная полиция пытаются водворить порядок. Мне нужно взять с собой видео-камеру.

Пока всё. Эту заметку я хотел назвать “En la Buena, y en la Mala” – и описать ночь в Sin Rumbo, когда там чествовали 15 величайших старых milongueras (у меня есть видео!), как они танцевали, и как потом мы поехали в центр города и проводили время в компании пары танго-знаменитостей. А вышло, что я описываю сражения трансвеститов. Ну что поделать. Sin rumbo fijo, mi vida va.

Глава 1 | стр 8
С замечаниями, предложениями, благодарностями ;-) по переводу книги обращайтесь к Ивану Якушеву, Анне Курындиной и Андрею Саплину